Результаты поиска: найдено 11 по поиску Victor De Sanctis

Когда она вот так наклоняет голову и немного щурится, она становится очень похожа на диковатую кошку. Впрочем, она всегда похожа на кошку - то на исподтишка с опаской изучающую тебя, то на лениво ждущую чего-то, то на недовольную чем-то, извне совсем непонятным (что так типично для кошек), возможно, даже на игриво требующую внимания... хотелось бы увидеть и это... Но всегда умудряющуюся при любых условиях и обстоятельствах гулять сама по себе и никак иначе. Вот и сейчас - они договаривались обо всём заранее, он обеспечил её всем, чем мог за такое короткое время, он недвусмысленно дал ей понять, что хочет считать её своей. Но все эти жесты, слова, их тон. Как будто она даже не то чтобы не хочет - в принципе не умеет быть чьей-то.
Виктору вдруг захотелось быстрым движением схватить её за запястья, прижать к себе, заглянуть в глаза, сбить с толку, сделать хоть что-нибудь... необычное. Что-то, чего она от него не ждет. Ошеломить, возможно, испугать. Может быть, даже назвать своё настоящее полное имя. И полный титул - тоже. Увидеть, как она поймёт, насколько всё это серьёзно.
Вместо этого он улыбнулся и просто кивнул.
- Хорошо, Мел. Наше сегодняшнее совместное дело, если ты не забыла, состоит в небольшой экскурсии. Пойдем.
Кажется, дождь на улице снова стал сильнее. Покинув унылые кафельные стены, он первым делом под всё еще подозрительным взглядом давешнего уличного голубя (а может, это был уже совсем другой голубь?... поди различи их) снова раскрыл свой зонт и, аккуратно придерживая его над дамой, провёл её до машины. Дама, высунувшись по дороге пару раз из-за края зонта, всё равно умудрилась намокнуть, и теперь деловито стряхивала воду со своих черных волос на пол под правым передним сиденьем - вариант "сесть назад" она, в отличие от многих следующих архаичному этикету светских женщин, конечно же, даже и не подумала рассмотреть. Ну что ж, пассажиры — гости водителя, и сами выбирают места. В общем-то, судя по её насмешливому взгляду, следовало считать милостью и то, что она хотя бы позволит ему вести самостоятельно, да и вообще куда-то ехать. Учитывая, что она, вполне вероятно, могла уметь водить машину заметно лучше него - это было иронично вдвойне.
- Дорога займёт где-то полчаса. - сообщил он ей, в очередной раз сверившись с "Ролексом". Кажется, сегодня он делал это чаще обычного.
Она кивнула, не удостоив его более развёрнутым ответом, и принялась с любопытством разглядывать салон машины. Если она и собиралась с ним о чем-то поговорить, то явно не сейчас.
Машина приглушенно зарычала и тронулась. Он хотел было перебить стук капель дождя по дорогой полироли своей любимой музыкой, Моцартом или Вивальди - но её непроизнесённая фраза в стиле "Ну и старпёрство!" вдруг показалась ему такой ощутимой, что он оставил эту затею нереализованной. Так что по дождливому ночному Городу они ехали в молчании.
Оно не было натянутым или неестественным, но совсем не походило и на воспетый многими идеалистичными поэтами молчаливый диалог. Мел смотрела в окно, на быстро проносящиеся за ним всё более светлые улицы и всё более современные дома, следя за косыми дорожками капель на стекле, и думала о чем-то своём. Виктор в принципе не особо любил разговаривать во время езды, поскольку это мешает сосредоточиться. Он тоже думал о своём. Во многом - о ней.
В который уже раз он задавался вопросом, зачем же ему понадобилось это всё. Ответа всё еще не было. Но прошедшие несколько недель, хотя и были во многом неоднозначны, не вызывали у него желания немедленно бежать обратно, в привычную жизнь, в которой нет непредсказуемых элементов. Пусть во многом это оказалось непросто, и пусть было почти совсем не тем, чего он ожидал - но это всё же было весьма интересно. Во многом как раз за счет того, что оказалось непросто.
Она определенно заставляла его улыбаться чаще. Но не только потому, что давала поводы улыбаться искренне... хотя и это тоже было очень важно. Её прохладное насмешливое отношение тоже заставляло его улыбаться. Если бы он был еще жив, это было бы сложнее - приходилось бы сперва глубоко медленно вдыхать, гася лишние порывы. Он привык жить по простому правилу - улыбка ничего не стоит, но очень дорого ценится. Тем дороже, чем дороже ценишься ты сам. Улыбка это спокойная вежливая сила, манера королей. Успокаивающий жест, который разрядит ситуацию лучше, чем эмоции. Ключ к тем, к кому не следует применять силу. Таких мало - поэтому ключ, весьма редкий в употреблении.
Еще никогда и ни с кем ему не было почему-то настолько сложно спокойно следовать этому золотому правилу. Еще ни с кем он так упорно не оказывалось не дающим видимого результата. Её не пробивали ни улыбки, ни канонические светские комплименты, ни дорогие подарки, ни выгодные предложения. Нет, она, конечно же, кивала, всё принимала, даже благодарила - но дистанция между ними не сокращалась ни на дюйм. Все его проверенные не раз и не два жесты и методы словно отскакивали от неё - а применить к ней методы сверхъестественного плана казалось ему распиской в своем поражении. Он не чувствовал в ней ни капли доверия, ни следа привязки. Максимум - настороженность и незначительный ленивый интерес. А ведь ему, привыкшему к совершенно противоположной картине, с каждым днём все больше хотелось почувствовать эту связь - хотя бы как обратную связь. Иногда её отсутствие начинало подспудно злить, мутным осадком скапливаясь где-то под мёртвым сердцем.
Вероятно, если так всё и продолжится достаточно долго, эксперименту суждено вскоре закончится. Хорошо быть уверенным, что способен на это. Хотя сама мысль довольно неприятна, болезненна, может, даже в чем-то мучительна. Помни, что это Узы делают её таковой.
Но это ведь не было вдумчивым выбором - в принципе, простая случайность, импульс, почти лотерея. Ну почему она не могла оказаться чем-нибудь попроще, кем-нибудь помягче и повнушаемее?...
Впрочем, тогда экперимент и вовсе не стоило бы начинать.
Пока они ехали, дождь постепенно сошел на нет, оставив в прохладном свежем воздухе ночи лёгкий запах озона, а на асфальте - повсеместные лужи. За окнами машины показались подсвеченные красным ритмично меняющие свою высоту струи воды - гигантский корпоративный "танцующий" фонтан, часть сквера, в своё время разбитого перед черной иглой Dawn-Плазы в порядке программы по облагораживанию территорий центра. При взгляде с высоты птичьего полета фонтан имел форму кроваво-алой буквы "V", словно подписывающей любую карту и аэрофотографию, и это служило неплохим напоминанием о том, кто в этом городе хозяин - кто бы это не читал и как бы не понимал.
Виктор не стал заезжать на стоянку, против всех правил (интересно, кто-нибудь из полицейских завтра утром подсунет ему под "дворники" штраф?...) остановив машину прямо перед фонтаном, чуть ли не на газоне напротив парадного входа. Наверняка сквер и ровный шум прохладной текущей воды имеют куда больше шансов заинтересовать Гангрела, чем бетонные стены подземной автостоянки.
Выйти первым и открыть Мел дверь, как диктует этикет, он не успел - она, видимо, засидевшись, выскочила из машины мгновенно и самостоятельно.
- Ну что же, вот мы и на месте. - он кивнул ей на вонзающийся в тёмное небо небоскрёб. - Это моя компания. Если хочешь, я могу помочь тебе устроиться в одно из её подразделений. Мой офис на 65ом этаже, практически по центру. Достаточно высоко. - добавил он не без гордости.
Мой настоящий офис - 79ый, а весь 80ый - моя квартира. Всегда стоит стремиться выше.

Cecilia Lavalier
Мне очень стыдно, мисс сенешаль!

Klement Whitehead
Обращаясь к реальным городам, не стоит забывать того, что в Википедии указывается их общая площадь, как раз таки с включением всех парков, пустошей, пляжей и пригородов. Возьмём, например, схожий по численности населения (815 358 человек) Сан-Франциско, общая площадь которого 122 км². Меж тем, площадь активной части города меньше примерно в пять раз. Кроме того, всегда стоит учитывать среднюю этажность и плотность застройки - это может давать весьма существенную разницу в численности населения при одинаковой площади.
Также, полуоффтопом, не могу не заметить, что в рассчитанной на большие посты словеске, созданной ради литературности и получения удовольствия от погружения в атмосферу, цифры площади должны волновать игроков в самую последнюю очередь - в первую очередь их должен волновать стиль, стройность и логичность изложения. Желательно в основном их собственного изложения.

Klement Whitehead
Многоуважаемый, а вы случайно не играли, например, в Mafia II?
Активная площадь карты города (я имею в виду плотно заселённые районы за вычетом парков и пригородов) у нас составляет примерно 25 квадратных километров. При этом город претендует где-то на миллионное население. В то же время, площадь игрового города в Mafia II составляет 4 квадратных мили, а это всего около десяти км². И при этом население Empire Bay составляет более семи миллионов. И никого такое соотношение не напрягает - почему же наше должно напрягать нас?

"Князь - ласковое Солнце в вашем доме круглый год!" (с)

Ну так и радуйтесь.) Я у себя тоже не вижу уже, фильтр контента и все дела. Кто увидит, всем рекомендую.

Я вам посылал скрин же.

*запалил появившуюся рекламу* Флеш-баннер в профиле. Ну это не страшно, блочится на раз-два.

DawnPlaza - самое высокое и современное здание в центральном квартале города, и вид из окон занимающего целый этаж офиса главы этой гигантской корпорации открывается великолепный. Вот только сложно не разучиться наслаждаться видом, когда видишь его каждую ночь на протяжении вот уже почти двадцати лет. Особенно когда знаешь, насколько тщательно профильтрован внешний мир сложными кибернетическими псевдо-стеклами, стоящими здесь вместо обычных в целях безопасности и чтобы дать хозяину кабинета хотя бы теоретическую возможность присутствовать при рассвете, когда-то давшем название верхушке его корпоративного айсберга.
Подавляющую часть своего пребывания здесь Виктор просто игнорировал выученное наизусть неоновое великолепие за окном. Но не сейчас.
Было около трех часов ночи, и офис был освещен галогеновым голубоватым приглушенным светом, что придавало ему вид, напоминающий одновременно чертоги Снежной Королевы и рабочее место патологоанатома. Виктор Де Санктис, представительный мужчина сложноопределимого на вид возраста, одетый в черный деловой костюм с темно-бардовым полосатым галстуком, задумчиво стоял у окна, обозревая свои владения. Да, именно так - и такой оборот ни в коем случае нельзя счесть преувеличением, поскольку, как расскажет вам любой не вчера родившийся журналист, этот человек является знаменитым бизнесменом, крупнейшим инвестором города и закулисным инициатором, если верить упорным слухам, немалого количества политических событий штата (последнему, впрочем, еще никогда не было официального подтверждения). Именно под его руководством и началом его знаменитой компании DawnCorp. в городе выдаются гранды на исследования новейших технологий, выпускаются и перепродаются бесчисленные акции и предоставляются долгосрочные кредиты, именно под её строительство расчищают лучшие из земельных участков в окрестностях, в её интересах ведут промышленный шпионаж, поддерживают движение ценных бумаг и проводят скупку контрольных пакетов конкурентных предприятий...
Впрочем, несмотря на всё это, вышеобозначенный оборот имеет под собой и кое-какие иные, более весомые основания, о которых никакой журналист знать не может. Как минимум, оставаясь в числе живых. Первое и самое главное из них состоит в том, что, помимо всего прочего, этот человек не является человеком.
Что-то, видимо, решив и бросив последний взгляд на размеренно дышащий внизу мегаполис, Виктор, камарильский Князь города, подойдя к своему столу, аккуратно закрыл какую-то черную кожаную папку с пометкой "Северный округ", бросил взгляд на свой Ролекс, убрал папку в стенной шкаф и, сняв длинное пальто с вешалки за дверью, вышел, привычно чиркнув по устройству-контроллёру ключ-карточкой. Стеклянная дверь закрылась за ним с тихим щелчком и практически неслышным для человеческого уха шипением дорогого сервопривода.
Сегодня у него было несколько необычное для его положения дело. Впрочем, за последнюю пару недель уже многое в его бытии стало не вполне обычным.
Миновав на внутреннем лифте (он не имел привычки пользоваться каким-либо из предназначенных в первую очередь для смертных основных, проходящих вдоль граней здания - забранных бронированным стеклом, снабженных тихой и приятной, но уже на третий раз накрепко завязающей в вашей голове музыкой и открытых внешнему свету) технический этаж, этаж секьюрити и N рабочих этажей, Де Санктис направился по освещенным тем же голубоватым светом коридорам к интересовавшей его двери в кабинет 302, находящийся почти что в самой середине черной иглы, вонзившейся в ночное небо над городом.
И по ночам его корпорация, конечно же, не замирала - но погружалась в контрастирующий с кипением дневного муравейника спокойный тягучий ритм, схожий с размеренной работой часового механизма. Большинство пронумерованных дверей были закрыты, а длинные переходы, днем всегда полные легионами спешащих занятых людей, сейчас были полупусты - по ночам здесь оставались только пользующиеся скользящим графиком неисправимые совы, упорные карьеристы и те, для кого солнце - навечно только эмблема этой компании.
Ну что же, вчера она захотела посмотреть на его работу. Сегодня он приведет её сюда. Возможно, в итоге он даже возьмет её в штат. Если она захочет.
Да что там, если она захочет, он возьмет ее на Луну.
Она всё еще не знает, кто он такой на самом деле, и почему её существование внезапно так изменилось - и лучше пусть не знает этого подольше. Так что кабинет, который она будет считать его кабинетом, следует лично проверить и привести в порядок и в соответствие заявленной легенде почти-обычного-менеджера. Поставить обработанных гулей на въезде, стоянке и в лифтах и зачистить коридоры этажа от лишних лиц, чтобы никто не назвал его по имени, когда они придут сюда, и не задавал потом вынуждающих к лишнему беспокойству вопросов. А также обеспечить по возможности на ближайшие несколько часов течение дел компании и Камарильи без своего активного участия.
Дойдя до нужного места, Виктор открыл дверь офиса универсальным супервайзерским ключом (просто привычка, забранный с вахты этажа обычный лежал у него в кармане) и включил свет, окидывая помещение взглядом. На днях прежний хозяин этого помещения был отправлен в отставку (в сущности, его и так давно пора было уволить за нерадивость), и комната выглядела оставленной своим обычным обитателем буквально только что. Пластиковая чашка с остывшим кофе перед портативным компьютером, которую Виктор решительно смахнул в мусорную корзину, пластиковый стул на колесиках, пластиковая табличка с надписью "Виктор Сторнелло, специалист по вопросам страхования здоровья в Северном округе" - не зря же они с недоумевающим сейчас где-то о причинах окончания своего везения смертным тёзки... Стандартная офисная жизнь. Обычный светлый кабинет, в какие обычно и приносят люди день за днем свои деньги в обмен на гарантию жизни и здоровья. И ждут, что руководство компании "Рассвет" сохранит им то, чего не имеет само.
А компания в свою очередь делает всё, чтобы отнять у них право на любые гарантии. Искать ошибки в договорах, чтобы в итоге законно не заплатить клиенту по страховке - тоже работа клерков, сидящих в таких вот чистых и тихих кабинетах. Клиент забыл указать один пункт в договоре в своё время? Значит, его теперешняя смертельная болезнь - уже не страховой случай. Извините, форма нарушена. Подпишитесь кровью там, где галочка. Это так просто. А потом, может быть, лишенные надежды бросят в лицо смазливого и холодного менеджера свои обвинения, назвав его слугой сатаны, рабом компании-монстра и прислужником исчадий ада. Сами не зная, насколько окажутся правы.
"Виктор, страховой агент." Я даже совершенно не вру ей в этом.
Князь поправил стул, передвинул тяжелое пресс-папье в виде символа Бентли, самый дорогой предмет в обозримом пространстве, пробежался пальцами по крышке ноутбука, не открывая. В общем-то, при всей скромности обстановки ему тут определенно нравилось. Тут было... правильно. Он любил чистоту и порядок. И пусть на столе у стены здесь - не выполненные из драг-металлов модели самых высоких зданий мира, как у него наверху, но и здесь есть пара-тройка довольно милых стандартных блестящих офисных "вечных двигателей", куда она наверняка захочет потыкать пальцем...
Снова запирая дверь на ключ, он был спокоен. Он будет смотреться органично, как будто это он работал здесь всю жизнь и немалую часть своего посмертия, а не какой-то Сосуд, чья судьба не имеет никакого значения.
А теперь нужно заехать за ней. Сделав пару обеспечивающих относительное спокойствие этой ночи телефонных звонков и прописав нужную форму приветствия в мозгу ночного швейцара лифта D южного крыла, он спустился в подземный гараж здания. Конечно, обычно он использует для передвижения машины с шофером или личные вертолеты, в целях скорости и безопасности, но сейчас это явно было бы слишком.
Снова мягко освещенный лифт, отрицательная цифра на индикаторе этажа. Первые четыре уровня под поверхностью - общий сектор корпоративной автостоянки, пестрящий образцами самых разных фирм и ценовых категорий, пятый - закрытая V.I.P-зона, где пребывает коллекция, принадлежащая лично ему. Что-то из этого осталось с далеких времен восхождения к вершине, являясь на данный момент редким антиквариатом, что-то более-менее регулярно используется, что-то было получено в подарок в ходе деловых отношений, что-то предназначено в подарок в счет подобных отношений в будущем. Один из местных экспонатов он возьмёт на сегодняшнюю ночь.
Проходя вдоль ряда блестящих хромированными бамперами, автомобильной эмалью и тонированными стеклами машин, Виктор вспоминал историю появления каждой - если, конечно, у неё была достойная упоминания в архиве его памяти история. Он прошел мимо белоснежного Saleen S7 Twin Turbo, в который когда-то предельно очевидно для прессы и не без удовольствия сконвертировал все оставшиеся активы только что купленной разоренной фирмы - последней в городе конкурентной страховой компании, задумчиво окинул взглядом пару автомобилей марки Koenigsegg, преподнесенных одним крупным банкиром в благодарность за помощь в убеждении мера поставить пару подписей в нужных местах, мельком пробежал взглядом по крышам машин, вызывающих воспоминания не вполне приятные и определенно выходящие за рамки историй из обычного бизнеса. Повинуясь смутному порыву, легко провел рукой по боку темно-синей итальянской Pagani Zonda. Остановился перед классически лаконичным черным Bentley Continental, почти невидимом, должно быть, в темноте, ключи от которого вот уже четвертый час висели на том же брелке, что и ключ от офиса 302.
Дверца машины щелкнула, закрываясь, мотор тихо заурчал, выбираясь из бетонного подземелья.
Город вовне встретил его мелким дождем. Блестящий черный асфальт вынуждал к повышенной осторожности - он уже, наверное, целую сотню лет не водил машину сам, и это практически не фигура речи. Адрес и дорогу он запомнил наизусть еще с той самой первой ночи. Сорок минут на ночной автотрассе, прорезающей город, под аккомпанемент тормозов встречных машин, негромко скрипящих на поворотах, шуршание шин и равномерный гул его Ойкуменополиса - и светлый даже ночью центр, сплетенный из намертво сцепившихся асфальта, хрома, стали, стекла и бетона, за мостом сменяется на скромные рабочие районы, где располагается большинство самых недорогих жилых домов. Обычно это многоэтажки со множеством квартир, разной степени благополучия. В данном случае эта степень совсем невысока - её убежище находится на окраине, в районе весьма сомнительном, как и место её работы. Здесь довольно часто случаются ограбления и убийства, здесь ищут дыры, в которые можно забиться на ночь, неблагонадежные и в мире людей, и в мире Сородичей элементы, и эти места населены наиболее неплатежеспособными горожанами с мелким заработком или вовсе безработными - контингентом, вряд ли способным даже при всем желании когда-нибудь оказаться в списках его клиентов. Обшарпанные дома, изрисованные граффити стены, полузаброшенные здания. Тут находится и небольшая ветеринарная клиника, в холле которой дежурит по ночам бледная черноволосая встрепанная девушка...
Да, кажется, это здесь.
Аккуратно, как ребенок в первом классе, выводящий прописи, заходя на парковку (не хватало только сбить в этом дворе сейчас какую-нибудь кошку или собаку - это было бы глупо, вдвойне глупо - во дворе ветеринарной клиники, и вдесятерне - приехав на встречу с представителем клана Гангрел), Виктор думал о том, что еще недавно практически, пожалуй, ничто в мире не смогло бы занести его сюда. Впрочем, когда-то давно ему случалось побывать и не в таких местах, взять хотя бы поиски контакта с Носферату в захваченном анархами городе более полувека назад... в чем-то сейчас, снова соприкасаясь с непривычными неприветливыми улицами, он чувствовал себя немного моложе. Моложе и сумасброднее.
Машина последний раз дёрнулась вперед и, наконец, встала. Дождь еще не закончился, но стал совсем мелким, слегка накрапывающим. Впрочем, и такой не пошел бы на пользу шитому на заказ костюму - так что, достав с заднего сидения большой черный зонт, Виктор раскрыл его, и только после этого захлопул дверцу машины и двинулся к незапертой двери клиники, по пути мельком заглянув в извилистую узкую лужу в трещине на асфальте. Когда он пригладил и без того гладко зачесанные назад волосы и перешагнул вполне удовлетворившее его аккуратное и собранное отражение в луже, желтый фонарь погас над ним, затем где-то через три секунды, зажегся за спиной снова. Растрепанный сизый почему-то не спящий ночью голубь, мывшийся в другой луже, ближе к углу двора, проводил его долгим подозрительным взглядом.
Закрыв зонт под козырьком на крыльце клиники, он посмотрел на часы: да, тридцать пять минут, именно так, как он и ожидал.
Дверь пропустила его с противным, но коротким скрипом. Быстро окинув взглядом скудно освещенный оклеенный рекламными плакатами пустой ночной вестиблюль клиники, Виктор обратил своё внимание на место дежурного, где восседала прямо на стойке, скрестив ноги на манер индийских йогов, диковато выглядящая, но по-своему, несомненно, колоритная бледная мадмуазель с книгой в мягкой обложке и в белом халате, ради которой он и покинул своё царство чистых офисных стен. Та, которая с первого взгляда вызвала в нём смутные воспоминания о далёком давно минувшем прошлом и которой выпало потому стать способом развеивания застаивавшейся три века скуки и удовлетворения вскормленного ею любопытства. Та, которой менее месяца назад цепкие голубые глаза, умеющие, как говаривали шепотом в далёких коридорах компании, морально выпотрошить человека за считанные секунды, запретили помнить, как, почему и при каких обстоятельствах увязался за ней этот странный Вентру и, главное - чего же он от неё хочет.
Интересно, как она-то предпочитает отвечать себе на этот вопрос. Самому бы теперь знать точно...
Терпкий пьянящий вкус непривычной вампирской крови, один глубокий сладкий глоток - мало это или много? Это не то, с чем совсем нельзя совладать, но и не то, что можно просто проигнорировать. Это не то, о чем можно говорить вслух. Та ночь дерзким лезвием интереса отделила его прежнее прохладное старое бытие от чего-то нового, еще непривычного, неизведанного. Вытирая губы, он ощутил по-настоящему, что она ему крайне симпатична, и это было так странно, так давно позабыто, что показалось чем-то вроде дорогого выдержанного лёгкого вина, которое он умел ценить когда-то, все те же триста лет назад, когда еще мог воспринимать его как самоценное явление. Ненавязчиво, слегка, деликатно это изменило его восприятие картины, не меняя её сути. Теперь он мог уверенно сказать, что ему несомненно приятно иметь кого-то, чья благодарность может быть ему действительно интересна. Кого-то, чьё благополучие может интересовать просто так. Кого-то, кто единственный стоит за скобками бесконечных долларовых уравнений, многоэтапных разветвлённых вероятностных выкладок и списков долгов, договоренностей и обязательств. В конце концов, просто того, чье присутствие делает этот всегда одинаковый ночной мир чуточку ярче.
Говорят, великим людям позволены маленькие слабости, и чем величественнее человек, тем больше он может себе разрешить. Виктор, несомненно причислявший себя к если и не великим, то к значительным, в общем-то, даже не считал это всё слабостью - так, эксперимент, получение новых знаний о мире, о недополученных при жизни ощущениях. Ничего страшного. В конце концов, он может бросить это, хмм, исследование в любую минуту. Если захочет.
- Доброй ночи, Мелани. - сказал он, подойдя и приветственно кивая ей, уперев длинный сложенный зонт в пол, словно трость. Неосознанно улыбаясь чуть шире, чем привык.

Чем я занимаюсь. Пыщь.

Надпись, уходи!!1111
и от Мел - Уходи!

*предварительно прокашлявшись* Пыщ-пыщ.