2001 год, октябрь.
Маленькое дешевое кафе, поздний холодный вечер, страшные дела, творящиеся по переулкам.

Устало подперев ладонью щеку, Мел смотрела в окно. В общем-то, в этом не было бы ничего странного и достойного упоминания, если бы окно не отвечало ей тем же. Матово-черное, запотевшее, смотрело на нее опухшими глазами цвета бутылочного донышка, да еще и недовольно так, осуждающе, как будто она ему денег должна.

«Не хватало еще, чтоб меня отражающие поверхности всякие укорять начали. Тоже мне, Бездна, В человека Глядящая. Нет за тобой ничего. Глубины не-хва-та-ет.»
Блеснувшая фарами за окном машина осветила вывеску магазина напротив «Товары для взрослых. Открыто 24 часа в сутки». Мел фыркнула и отвернулась.

От стекла тянуло холодом, так что сидеть рядом со своим отражением ей не нравилось. Вылезти же из этого угла в основной зал, в который она и так пробралась с превеликими сложностями в хвосте компании суровых ребят в бейсболках, видящих перед собой только прейскурант на пиво и официанток, было бы тождественно простому и понятному уходу по-английски. Очень уж такие заведения любят поить клиентов кофе за их счет, а если клиенты сопротивляются, освобождать сидячие места методом удаления таких сытых и напоенных. У Мел денег на кофе не было. Даже на бутафорский стаканчик для вида – не было.

Честно говоря, Мел не замечала у себя склонности к нездоровой рефлексии – ни около зеркал, ни непосредственно в них, и это ее немного волновало. Оставаться наедине с самой собой она не любила, однако сейчас ничего более приемлемого было не придумать. «Коварный план», как называл все это предприятие Джонни, удался на славу, и «да они отличные парни!» протащили ее сюда из Кентукки через границу без особых проблем. Джонни вообще был сам хороший парень, вертлявый и хваткий, и определенно умеющий устраивать свой быт. С ним Мел спала тоже, и искренне считала, что это, пожалуй, было самое удачное вложение ресурсов за последние месяцев пять.
Аккурат до сегодняшнего дня, покуда Джонни стремительно не рассосался.
Сам факт его исчезновения девушку мало расстроил или удивил – пару раз беззлобно назвать его мудаком вполне хватило для того, чтобы остыть даже такой темпераментной особе. Куда больше огорчали канувшие в небытие туманные планы насчет «устроиться куда-нибудь по приезду».

«Как же, устроилась. Боже мой, как есть-то охота… И спать. И вообще,» - тоскливо подумала Мел, бездумно вертя в пальцах тонкую острую зубочистку. Совать ее в рот она не рискнула во избежание неожиданного повышения дерева в организме, поэтому просто крутила так сяк, глядя невидящим взглядом перед собой.

«Привет, восточное побережье, солнце, море и крутые реперы.»
Острый конец зубочистки больно впился в палец, и девушка, зашипев от боли, раздраженно отбросила ее на стол.
Мел ненавидела оставаться наедине с собой.

Сегодня была одна из тех ночей, когда меньше всего хотелось покидать свое жилище и шастать по переулкам в поисках пьяного, накуренного тела для утоления своих нужд. Тем не менее свою сущность нужно уважать и вовремя радовать большой порцией крови, дабы однажды тебе не пришлось просыпаться неизвестно под каким кустом, абсолютно не зная координат своего места нахождения, и гадать по следам крови на теле и новым модификациям : «нарушил правила - не нарушил правила; вычислят - не вычислят». Шаграт не любил такие ночи, и называл их ласково - ночи ленивой охоты.

Тусклый свет от работоспособных фонарей, а их тут было в меньшинстве, освещал не рабочие, коверкая их очертания а так же очертания других предметов находящихся на тротуаре. «Мечта поэта-алкоголика,» - скривился вампир, пиная банку из-под кока-колы, какая в свою очередь с неприятным звуком откатилась на несколько метров вперед, разрушая тишину этого унылого закоулка. Впрочем, приблизительно в ста метрах от него красовалась вывеска с надписью - "Бембешка - лучшая кафешка". Название определенно порадовало. «Ну надо же, фантазия некоторых людей поражает» - он опять пнул банку, в этот раз сильнее. Вот так, не спеша, лениво передвигаясь, вслед за, уже, изрядно деформированной банкой, он добрался до кафе. Намерения зайти, собственно, как такового не было. А вот заглядывать в окна и витрины он всегда любил, особенно когда его охватывала апатия.

«Когда ты, один, мечешься от одного угла, в другой угол, постоянно чувствуя тревогу и страх, когда делаешь все чтобы отвоевать право функционировать хотя бы на одну ночь дольше, иногда становится жизненно необходимо представить себе другой мир, отличимый от твоего. В такие моменты я гуляю по спальным районам и заглядываю в окна, представляя какая жизнь у людей живущих здесь, какие у них проблемы, какие темы обсуждаются за чашкой чаю. Но чем больше я фантазирую, тем больше понимаю насколько такая жизнь не для меня. Так как полной картинки представить себе не могу. И у меня сразу же поднимается настроение. Я разворачиваюсь и ухожу туда, откуда пришел.»

Как ни странно, в кафе оказался посетитель. Шаграт остановился отмечая насколько пустой и отстраненный у нее был взгляд. За всю его не жизнь, ему доводилось видеть не один раз подобное и каждый раз приходили на ум ассоциации с породистыми собаками, выброшенными на улицу и вынужденными выживать в условиях, к каким не были приспособлены. И, естественно, по мере возможности, он этим пользовался.

«Ужин сегодня будет более менее чистым и даже эстетически приятным» - довольно подметил он, открывая двери кафе, с нелепым и пафосным названием. Да, Шаграт любил заглядывать в окна.

Ехидничая на свой счет и в целом всячески скалозубя, Мел и подумать не могла, что недо-Бездна подкинет ей такое свое творение. В том, что парень был именно творением застекольной темноты, сомневаться не приходилось - приличные люди о своем появлении предупреждают, а не вырисовываются неожиданно впритык к стеклу. Да и взглядом не скользят так заинтересованно. И девушек краснеть не заставляют. И вообще.

С ужасом поняв, что она и правда запунцовела, как воспаленная слизистая в период буйного цветения тополей, Мел тряхнула головой и уставилась в стол с видом доброй феи-крестной, которой в люльку подложили тыкву с запиской "Сделай нам девочку", параллельно негодуя на пару лет медицинского и идиотские сравнения в голове.

Парень тем временем от окна исчез.

"Ой-ой, теряешь сноровку, старушка. Когда это ты последний раз от взгляда какого-то мужика краснела? Дальше осталось только начать млеть от слюней школьников - и можно сразу зарываться," – стукнула себя такой мыслью девушка, машинально в очередной отмечая, что в такие моменты буквально видит перед собой бледный дух своего покойного папочки, нашептывающего ей всякие гадости. «Шекспир съел бы себе локти без соли от зависти,» - легкомысленно подумала Мел, благополучно прозевавшая Гамлета в школе и понятия не имевшая, кто там вообще кого убил и зачем являлся.
Душевное равновесие было более или менее восстановлено до прежней отметки «Боже мой, у меня все плохо», и девушка, подперев ладонью щеку, невидящим взглядом уставилась на противоположную стену, обшитую плачевного вида пластиком с узором под дерево. Мел терпеть не могла такую убогую имитацию, так же как и блондинок с силиконом в сиськах и синтетической дрянью в волосах. Чем был обусловлен такой неуемный снобизм, Мел и сама зачастую не понимала. Возможно тем же, чем и у обладателей натуральных панелей красного дерева, иногда вынужденных встречаться в этой жизни с ДСП.

Постепенно зрачки соскользнули со стены обратно на стекло, а мысли – на протоптанную дорожку пространных рассуждений о тяжелой судьбе. Плоская шуточка об отце зацепила одну из струн в душе, и что самое забавное – давно порванную и не запускающую никаких вибраций. Девушка уже давно осознала, что не испытывает ни раскаяния, ни банального интереса, а как там все закончилось. Ну или началось, как посмотреть. Единственное, что она ощущала, когда вот такими сырыми ночами перед глазами вставал сумрачный образ плавящегося оранжевого цвета - невообразимое отвращение и страх за последствия, которые и гнали ее дальше и дальше. Рассуждая языком дамских романчиков, которые так любила ее мама – с домом ее, в отличии от честных американцев, ее связывала не крепкая пуповина, а тяжеленная холодная цепь. Варианты же «вырвать цепь с мясом» или «перерезать себе горло», по сути, не являлись выбором.

Вздохнув, Мел откинулась на спинку «уголка», за которым сидела, и зарылась носом в воротник куртки. Ох уж эти длиннющие осенние ночи, кому они только могут быть интересны?

Как открылась дверь, она уже не заметила. Звонкие колокольчики на дверях не выходят за рамки романтических комедий.

Создавать шум не входило в его планы, он отлично понимал - маленькие девочки боятся посторонних звуков, особенно когда они отчетливо понимают насколько хрупкие стены и насколько мелкие рвы вокруг их вымышленного замка. Поэтому он тихо прикрыл за собой двери и мягко ступая, по давно потерявшим свой прежний вид плиткам, направился прямиком к кассирше . "Женщина-хомячок", именно так мысленно прозвал ее Шаграт, оценивающе посмотрела на него, явно пытаясь определить не из тех ли он парней, следствием визитов которых обычно бывает пустая касса, побитые витрины и как бонус - головная боль. Вампир мгновенно отреагировал на этот взгляд и попытался придать своему лицу, походке и жестам как можно больше мягкости, всем видом показывая что если и заинтересован сейчас в чем-либо, так только в еде. "Осталось только отрастить хвост, и им помахать для полноты образа," - отметил парень представляя как он выглядит со стороны, - "псина". Впрочем, результат был на лицо - кассир улыбнулась своими полными до безобразия губами, и поинтересовалась:

— Здравствуйте, что будете заказывать? - кинув мимолетный взгляд на девушку, она скривилась и добавила явно раздраженно, - Ах, конечно же будете, что за вопрос, в другом случае зачем здесь сидеть?
Сообразив, что вряд ли ее тон клиенту понравится, она улыбнулась и прикрыв рот маленькой пухлой ладонью виновато засмеялась:

— Извините, говорила же мне покойная мама, думай прежде чем что-либо говорить.

Шаграт ухмыльнулся и демонстративно посмотрел в ту сторону, куда только что смотрела кассирша. "Как отлично все складывается," - подумал парень. Ему, того не ведая, облегчили работу и, что не могло не радовать, помогли обойтись без выполнения нескольких банальных ритуальных действий. Специфика его работы, приучила раскладывать любою цепочку взаимодействий с окружающей средой на составляющие, и делать что-либо соблюдая четкий порядок. "Иначе, - как он сам часто любил повторять, - программа не будет работать". Именно поэтому такие моменты ему приносили удовольствие и в тоже время трепет, ведь только в жизни разорванная логическая цепочка, может быть верным решением. Сравнить подобное можно с чувствами школьника впервые прогулявшего уроки; было совсем не важно, насколько обыденное действие заставляло испытывать такие эмоции, главное, - их еще возможно было испытать.

— Ничего страшного, - он опять посмотрел на женщину, - Наоборот, вы правы и поэтому я попытаюсь обеспечить вам два заказа. Минуту.

Развернувшись на девяносто градусов он направился прямиком к девушке. Сейчас он мог ее разглядеть: хрупкая, маленькая, с роскошными черными волосами и вздернутым носиком; сидела, прижавшись плечом к окну, она напоминала маленького зверька, желающего оставаться незамеченным, прятавшегося в углу. Преодолев расстояние ровно, как он подсчитал, в шесть шагов, Шаграт оказался возле незнакомки. Он оперся на спинку стульчика стоявшего напротив девушки и посмотрел в окно:

— На улице холодно. - задумчиво произнес вампир переводя взгляд на девушку, - Верно?

Определенно, за последнее время и в свете обстоятельств Мел, в общем-то, утвердилась в мысли, что все еще выкусят, она не пальцем делана и судьба ее за хвост не прищемит. Да и на практике это оказывалось обычно именно так, ну не могла девушка припомнить ни одной ситуации, в которой ей не хватало сообразительности хотя бы дать деру, если уж никакие другие аргументы помочь не могли. У нее уже просто не было времени и возможности на такую роскошь – смущаться, ломаться и тормозить. И Мел это отлично устраивало в большинстве моментов времени. Было во всем этом что-то настоящее, незамутненное и не заляпанное всякой высокопарной шелухой типа влияния, ресурсов, связей и «так бабка наговорила». Исключительно ты сам и, может быть, Случай. А Удача смелых любит, как показала практика.

Причем, что самое забавное, такой подход не относился исключительно к ситуациям типа «Набежать, изнасиловать мужчин, убить женщин». Куда как чаще, да чего уж там, почти всегда девушка трудилась в совершенно иных категориях, она умела и любила прикидываться пусечкой, использовать все то неплохое, что было ей дано природой, для получения личной выгоды и не видела в этом совершенно ничего зазорного. Мел была феноменально ленива и слишком симпатична, и умудрилась протащить свою лень и любовь к легкой наживе даже в самые низы, куда ей удалось упасть, где ты, казалось бы, априори должен вкалывать, чтобы выцарапывать хоть что-то. Так что типичное заявление какой-нибудь хрестоматийной Матери Троих Детей™: «Я вкалываю как лошадь, ем корочку хлеба на завтрак и две по праздникам, зато я сохранила честь и достоинство женщины, оказавшейся в трудной ситуации,» - не вызвало бы в Мел ничего, кроме равнодушия: «Выживай, как знаешь, но смей учить других, если твоя прекрасная теория дала сбой и не удержала тебя в уютном, светлом и сытном мирке Среднего Класса».

Никакой шелухи. Ни влияния, ни ресурсов, ни морали белых людей.

Еще будет важным отметить то, что девушка никогда не контролировала ситуации, в которые попадала, не имела (закономерно) возможности ставить условия и задавать обстоятельства, но из-за почти всегда их полной идентичности предугадывала все возможные исходы, была готова к ним и, следовательно, была в выигрыше. Успешный сплав удачливости и способностей, разумеется, но любая молодая, не обремененная интеллектом к своему возрасту, но наслаждающаяся еще подростковым гонором девица никакого другого вывода, кроме: «Ох уж эти мужики, я их как облупленных знаю,» - сделать не может.
Мел исключением не была.

А что самое смешное – можно забыть совершенно все вышеизложенное, потому что сейчас все было совершенно по-иному.

Пустота. Совершенно ничего и пропасть под ногами. Мел казалось, что ее раздели и выкинули на огромный ледяной каток. Да куда там, еще хуже, все было совсем как тогда – страх, горящие щеки и полное незнание, что делать. И что-то другое, еще более подтачивающее волю, чем тогда. И волнение это, сжимающее внутренности…
«Но сейчас – это не тогда. Кто ты такая, в конце концов, не юная феечка уже. Ты об этом и мечтала, пока сидела тут и думала, под каким кустиком тебе пойти поспать сегодня. Все как обычно, даже более. Кафе, кофе и кровать. Иди и работай».

Сердцебиение медленно пришло в норму, дыхание тоже – успокоить, успокоить, пока еще есть время! Румянец только все никак не сходит, ну да к черту его – натуральнее выглядеть будет, милее. Тьфу.

«Вот он я, готический твой принц, » - подумала Мел, искоса наблюдая, как парень, после дружелюбного, как она могла расслышать, трепа с официанткой, наконец-таки направился к ней, пробираясь через немногочисленные столики. Определение такое подходило к нему как нельзя лучше – высокий, бледный и длинноволосый, в обстановке обшарпанного кафе он выглядел так же уместно, как Санта-Клаус в сауне. Показывать, что она приклеилась к нему взглядом с тех пор, как услышала разговор, в принципе не входило в планы Мел, а уж после того, как разглядела его получше, девушка и подавно прикрыла глаза от греха подальше. Он определенно входил в ту категорию мужчин, которые ей еще нравились.

«Сегодня определенно удачный вечер. Будет еще и приятно, » - осадила снова сбившееся с ритма сердце девушка наигранно-деловой мыслью.

Касание.

«Боже мой, какой голос, » - чуть не запищала от восторга Мел, которой стоило всех мысленных усилий для того, чтобы спокойно распахнуть глаза и удивленно уставиться на парня.

- Гм… Ну да, прохладно, - блекло улыбнулась девушка, привычный движением и недрогнувшей рукой откинув волосы. Никакой манерности, никакой жеманности – тут такое не прокатит.

«Молодец, девочка моя, мама бы гордилась тобой. Какое самообладание. »

Мел вздохнула, продолжая осторожно улыбаться и с удовольствием ощущая, как медленно начинает ощущаться привычная и надежная опора под ногами.

Ответ был довольно банален как и вопрос, что, в принципе, было привычной прелюдией в играх такого рода. Он был взрослым мальчиком, и отлично понимал кто задает правила, она была взрослой девочкой, и умела играть по правилам. Обычно, все участники оставались довольными, а значит проигравших не было. Другое дело, кому какой приз доставался и кому какой валютой приходилось платить. Так проходит то, иллюзию чего намеревался создать вампир этим вечером: отыграть маленькую сценку для одного актера явно ошибочно попавшего не на свое представление, и как предполагалось - драма, разыгранная им, должна стать последним зрелищем увиденным девушкой. В такие игры ему приходилось играть за весь срок своего существования, множество раз и, естественно, его животное начало каждый раз ликовало. Вероятно, именно такое ощущает волк взяв след раненного оленя или охотничий пес, услышав вой раненого его хозяином зверя. Когда в очередной раз приходили на ум такие мысли и сравнения, ему всегда хотелось ухмыльнуться и вежливо сказать очередной жертве: "Ничего личного, всего лишь инстинкты, понимаете?", и вцепится ей в шею, получая свое, заслуженное.

Шаграт без тени смущения смотрел на девушку. Казалось, он изучает ее как очередную детальку к компьютеру: тщательно, расчетливо. У нее была интересная внешность. Странным образом она напоминала ему звездное небо, отчего и создалось обманчивое впечатление будто он был уже знаком с ней и бывал в ее компании довольно часто, не произнося имен и других лишних слов. Он улыбнулся, не ей, а своим ощущениям, они были настолько глупые и абсурдные что он сразу же их откинул как нечто ненужное. Рациональная часть его отрицала все что не соответствовало действительности, приписывая "глупости" своей звериной сущности. Единственным наружным проявлением внутренней борьбы являлась улыбка, чем вампир решил воспользоваться. Он отвел взгляд: немного смущения, плавности в движении, ровно столько, сколько нужно для идентификации заданных эмоций всеми кто находится достаточно близко от него.

"Иногда нужно дать жертве почувствовать преимущество над тобой, дать ей в руки козырные карты, зная наперед, что при любой комбинации своих карт с бонусом, врученным лично тобой ей в руки, она не сможет отбиться. Распространенный пример нападения, главный принцип дзюдо и других восточных боевых искусств и при этом, до сих пор, один из действенных приемов. Я не могу похвастаться знанием женщин. Как мне подсказала практика, они похожи на минное поле: бегаешь, носишься, топчешь цветы, валяешься в траве, ешь клубнику, и вот когда ты уже было решил что попал в рай, обязательно встанешь на мину, которая с радостью оттяпает тебе ногу, и это в лучшем случае. Да, я не знаю женщин в целом, но со смелостью мальчишки подросткового периода могу заявить, я знаю как ведут себя женщины в экстремальных условиях, находясь в самых низах, когда единственное что у них остается из ценностей, это внешность, - так же отлично понимаю как понимают женщины мужчин, желающих провести с ними ночь."

Мгновение спустя его взгляд стал прежним - отрешенным, пронизанным спокойствием и уверенностью, такой достигается только благодаря приобретенному опыту прожитых лет, и никак иначе.

— И я думаю что прохладно. Достаточно прохладно, чтобы желать покинуть помещение, и достаточно пусто для того чтобы надеяться на вероятность встречи достойного собеседника по ту сторону стекла, - он опять посмотрел на девушку, - Сегодня определенно не та ночь, когда хочется сидеть одному. Не хочешь составить мне компанию за едой и поговорить? За твой заказ я заплачу.

Мел в подобных ситуациях всегда было трудно удержать вежливо-заинтересованное выражение лица – в девяноста девяти случаях из ста хотелось зевнуть и сказать очередному кавалеру что-то в духе: «Дружочек, ты не крестьянку на сеновал привел, давай перемотаем и перейдем к делу». Иногда даже, когда выпада минута тревожной рефлексии, не обремененная, как сейчас, извечными вопросами человечества «чего пожрать» и «кто виноват», девушке даже становилось жалко себя, разучившуюся впадать в ошалелый радостный дебилизм от общения с противоположным полом.

Этот раз исключением не был – удержать лицо было не менее трудно, однако по немного другим причинам. Хотелось либо перестать строить из себя снежную королеву, только что проснувшуюся в хрустальном гробу, и излучать радость и счастье, которые этот подозрительный субъект в ней вызывал, либо же захлопнуться совсем в стиле: «Я не такая, я жду трамвая и вообще девушка приличная», и закончить это подозрительное знакомство, принесшее слишком много странных эмоций. Причем Мел отлично отдавала себе отчет в том, что вести она себя может почти как угодно, идти на попятный парень не будет – ну где он еще найдет ночью одиноко разгуливающий четвертый размер – но ее останавливала вполне конкретная и пугающая мысль: «Хочется произвести впечатление.» Это все ужасно раздражало и выбивало из колеи, потому что впечатление производят, когда знакомятся. А не тогда, когда хомутают себе заработок.

«Ох, Мел, никакая ты оказалась не суровая закаленная жизнью сука, до сих пор мечтаешь о великой любви и семейном счастье. Пора бы уже попривыкнуть, что единственным адекватным ответом на твое «Возьми меня в жены!» будет «О, ролевые игры это хорошо!»»

Слабо поморщившись от этой мысли, словно от назойливой зубной боли, девушка решила не придавать этой ситуации слишком большого значения – ну мало ли, всякое бывает! и работать по ситуации, как привыкла, как тут же чуть не подавилась слюнями от изумления: ее хотели накормить. Определенно, этот парень умел делать такие вещи, которые совершенно выбивались из плана и поднимали изнутри цепочку совершенно беспомощных ощущений и эмоций.

Впрочем, с этой волной Мел справилась уже куда успешнее и быстрее, припомнив пару заикающихся юнцов, которые тоже изъявляли желание накормить даму, и еще раз задумчиво оглядела его. На юного романтика он явно не походил, да и вообще, было в нем что-то, что Мел определенно немного зацепляло. После непродолжительных поисков девушка, наконец, поняла, что именно – глаза, в которые они просто не смотрела до этого. Совершенно нечеловеческие, жуткие. Волчьи.

«Если не маньяк, то эстет точно,» - почти восхищенно подумала она и смиренно опустила глаза.

- Хорошо, давай поговорим.

Поставив локти на стол, Мел уложила подбородок на скрещенные пальцы и театрально бросила косой взгляд в окно, имевший совершенно рациональную причину – стекло мигом начало транслировать комедию под названием «Мел Роач», дав оценить масштабы всклоченности волос и синевы под глазами. Решив, что все ужасно, девушка снова подняла глаза на парня и улыбнулась. Привычка первой называть свое имя тоже давно была отбита.